http://morkovka.net
морковка
 
 | м | новое - старое | эротические рассказы | пособия | поиск | рассылки | прислать рассказ | о |


 Знакомства   Я Ищу от до в

рассказПро рыцаря, любовь и зайцев
автор: Смирягин Андрей
тема: романтика
размер: 33.43 Кб., дата: 11-02-2001 версия для печати
страницы: 1 2 [След.]

      Короткая юбочка, тонкая как у змейки фигурка, лицо ребенка. Она моя дочка, я ее папа. Мы так договорились.
      - Папа, можно я порулю?
      - Пожалуйста, только никого не задави...
      Изумленные пешеходы и водители других машин, открыв рот, взирают на несущийся автомобиль: руль в руках у наклонившейся к нему миловидной пассажирки, и безучастный водитель, жмущий вовсю на газ и лишь иногда на тормоз. Они едут на кладбище. Нет, без шуток. Она хочет навестить свою бабушку - Донское кладбище, колумбарий номер двадцать, шестнадцатая секция, третий ряд снизу.
      - Молодой человек, купите своей девушке цветы.
      - Бабуля, горшочек я тоже возьму, чтобы поставить на могилку.
      Его дочка улыбается, она очень странно улыбается, она просто корчит мордочку, обнажая в гримасе свои ровные, недавно подпиленные зубы. Двадцать лет она страдала оттого, что один из передних зубов у нее неровный, а вчера она пошла проверяться к стоматологу, та взяла пилку и невозмутимо подравняла портивший ее улыбку резак.
      - Ты представляешь, - еще долго не могла прийти в себя она, - американские дантисты утверждали, что здесь понадобятся дорогостоящие керамические надставки, а она взяла и забесплатно подпилила мне зуб.
      Глаза ее при этом блестят. Он любил, когда у женщины блестят глаза от шампанского. Бабушка долго не хотела находиться. Она была профессором медицины и любила говорить: "Вот ты сейчас на меня кричишь, а когда я умру, будешь горько плакать". Поплутав в лабиринте стен с рядами мемориальных досок и выцветших портретов, бабушку, наконец, нашли. Она была замурована третьей в бетонной нише. Кроме нее, в мраморную доску было вделано еще два портрета каких-то дальних родственников, судя по всему, мужа и жены. Кто они такие, дочка сказать толком так и не смогла.
      Папу привлекли их имена: Вера Васильевна Молокосус и Оскар Павлович Пильдон. Бедная женщина, подумал он, в девичестве натерпелась с одной фамилией, а замужем мучилась с другой. Между тем бабушка взирала на свою внучку и подозрительную плохо выбритую личность рядом с некоторым состраданием. Папа сразу увидел сходство между дочкой и ее бабушкой. Общими были их губы. Тонкая полоска бабушкиных и нежная влажная плоть его спутницы, несомненно, имели один и тот же рисунок. Возможно, когда-то и прах дочки вот так же будет взирать с надгробного портретика на свою внучку, рядом с которой будет стоять желающий ее мужчина, благодаря чему, эта сцена, дай Бог, и будет повторяться до бесконечности.
      - Не могу себе простить, что обижала ее, - вдруг грустно призналась дочка, прилаживая снизу стены горшочек с цветами, которые, похоже, уже повидали на своем веку могил, - а она мне говорила: "Вот я умру, и ты еще вспомнишь обо мне". Я помню о тебе бабуля, мы еще встретимся с тобою.
      - Что за глупости лезут тебе в голову? - изумился ее словам папа.
      - А, неважно, - махнула рукой дочка и мило скорчила свою гримасу-улыбку. - Как ты думаешь, церковь сейчас открыта?
      Папа посмотрел на часы, было около семи.
      - Думаю, как раз начало службы. Монастырская церковь встретила их неприветливо.
      Он никогда не умел креститься. Если движение рукой еще получалось достаточно хорошо, то последующий поклон всегда выходил как-то скованно. Возможно, все дело было в раннем остеохондрозе, или в том, что он не любил кланяться никому, даже Богу. Дочка тоже отличилась перед церковной общественностью, представ перед Богом с непокрытой головой, распущенными вьющимися волосами, в короткой юбочке, непонятно как скрывающей место соединения двух длинных тонких ног и с голой полоской смуглого гладкого живота, слава Богу, без кольца в пупке. Старушки просто выжимали их из церкви своими неодобрительно-хмурыми взглядами.
      - Видишь, - сказал он, усмехнувшись, когда они выходили из храма под сень тихого монастырского кладбища, - церковь не принимает тебя. Не понимаю, почему, ведь такое ангельское лицо, как у тебя, еще поискать надо. И потом ты так молода, что у тебя просто не может быть настоящих грехов.
      Наивное лица дочки сразу стало задумчивым.
      - А измена это грех? - внезапно спросила она.
      - Смотря кому. Если твой любимый допускает твою измену, то не грех. Вот скажи, твоему парню будет больно, если он узнает, что ты ему изменяешь?
      - Думаю, что да.
      - Выходит, твоя измена - это грех.
      - А если я ему изменяю только телом, а душой я с ним - это измена?
      - К сожалению, на этот вопрос я сам еще не ответил, - пожал плечами папа.
      Здесь попробуем разобраться, кто кому изменяет. Дочка досталась папе, можно сказать, по наследству. Наследство оставил один американец, который жил у него и который в свою очередь получил дочку в наследство от другого американца, который и был настоящим парнем Дочки. Ему она и изменяла. Уф! Впрочем, это еще не все об изменах. Все - будет впереди.
      Итак, однажды американец сказал ему как бы в шутку:
      - Мне хотелось бы, чтобы ты попробовал эту девочку.
      Он даже не удивился. Американца так переполняли впечатления от этой жизни, что ему было не жалко поделиться ими с другими. С логикой у него было все в порядке: если у тебя чего-то много, ну, скажем, женщин, не жадничай, поделись с другом. Странные эти американцы. Ко всем народам относятся свысока, как боги или дети, при этом имеют раздражающую привычку постоянно всем восторгаться. Он живет в Америке и всем восторгается, потом он приезжает в Россию и тоже всем восторгается. Ты думаешь, почему ты живешь здесь и тебе так хреново, а он приезжает и всем направо и налево восторгается. В какую бы ситуацию он не попадал: плохую или хорошую - он остается лишь восторженным зрителем, которому показывают захватывающий спектакль жизни. Любые новые впечатления, с твоей точки зрения даже гадкие и позорные, для него - все равно, что нечаянный подарок. Это настолько выводит из себя, что хочется дать этому американцу по морде. Однако вскоре понимаешь, что это бесполезно. Потому что это тоже приведет его в восторг, как новое и необычное впечатление.
      Это случилось, когда они устроили вечеринку с "барбикью", (по-русски шашлык) у тихой речки, которая незаметно прокладывает себе путь в ивовых зарослях почти в самом центре города. Их было четверо, две девушки и двое мужчин. Костер, тьма речного берега, вино, музыка из машины, игривые прикосновения, когда пары уже разделились, и смелость в действиях одних только подстегивает других пойти еще дальше в осуществлении своих порочных желаний.
      Глаза девушек, одетых во все черное, разогретые вином и мясом, горели в отблесках костра, словно глаза ведьм на ночном шабаше. Очень скоро всех захватил общие танец древних египтян. Дочка танцевала удивительно мило. Несмотря на невероятно тонкие линии, ее тело было необычайно гибко и подвижно. А как известно, любой танец - это игра тела, целью которого служит обольщение партнера. В танце легко происходит сближение тел и выяснение на уровне легких прикосновений и движений, правильный ли выбор ты сделал. Танец двух пар то сливался в общем безумии телодвижений и на первый взгляд случайных прикосновений к интимным местам, то распадался на более естественные полеты каждого мужчины со своей женщиной. Девушки первыми нарушили благопристойность светского пикника и слились друг с другом в интимном поцелуе. Папа немного опешил от такого поворота событий. По всему было видно, что это у них происходит не в первый раз. В нем даже зашевелилась ревность, при этом он понял, что сегодня позволено все. В какое-то мгновение папе удалось вырвать свою девочку из общего развратного танца. Дочка, похоже, давно ждала от него этого, она наклонилась к его уху и разгоряченным дыханием прошептала.
      - Покатай меня на руках...
      Папа поднял ее на руки и закружил на месте. Молодые сильные ноги обхватили его бедра, дочка откинулась назад, а затем обвила его тело руками, как змея обвивает свою новую жертву.
      Кто мог ожидать такого безумства от одетой по последнему крику моды девушки, нет, не девушки, а тончайшей почти бесплотной тени, какой модно быть у современных выпускниц колледжей, предпочитающих говорить больше на английском, чем на родном языке? Ее облик никак не вязался с ее способностям к математике и статусом круглой отличницы. А ведь этот ребенок с лицом ангела, бывшая студентка мехмата московского университета и недавняя выпускница вашингтонского, была без пяти минут магистром экономики!
      Слишком умная женщина всегда пробуждала у папы противоречивые чувства. С одной стороны было любопытно узнать, как она в постели, а с другой, трахать девушку с такими мозгами - это все равно, что компьютером забивать гвозди. Тем не менее папа отнес дочку во тьму кустарника, недоступную отблескам костра. Там они в яростном объятии упали в траву под каким-то деревом и превратились в доисторических самца и самку, лишь изредка обращаясь к техническим достижениям современного секса.
      Впрочем, одна вещь немного сбивала папу с толку. Самка была слишком активна и иногда мешала ему непредсказуемостью своих действий. Наконец он понял, в чем дело. Его партнерша слишком долго жила в стране, где женщины третируют мужчин своими претензиями на равноправие. Это катастрофически сказалось на сексе, где сама природа распределяла роли насильника и его жертвы. И теперь американки сами пытаются трахать мужчину, удивляясь, отчего вокруг так много развелось импотентов. Но папа, как человек опытный, быстро справился с этой проблемой, всей своей массой прижав дочку к земле так, чтобы та не смогла даже пошевелиться.
      Он так хотел ее, что едва вошел внутрь, как почувствовал, что тут же и закончит. Для спасения положения он призвал на помощь все ту же математику, кажущуюся многим сухим и бесполезным предметом. Площадь круга - пи эр квадрат, стал выписывать он формулы в голове. Только бы не кончить! Интеграл от икс - икс квадрат пополам. у еще продержись немножко! Он зарычал, как настоящее животное, и непроизвольно усилил движение. Внезапно дочка осознала, что сейчас произойдет, и как женщина во время родов переходит на родной язык, она выдохнула из себя по-английски: "оу! оу!", - после чего, извиваясь, стала вырываться. Но самец уже ничего не понимал. Схватив жертву мертвой хваткой, подняв голову к Луне и оглашая окрестности нечеловеческим воплем, он закончил начатое.
      Здесь их и застала вторая пара, уже давно закончившая акт любви, цивилизовано используя заднее сидение автомобиля. Их глазами папа увидел всю дикость их расположения на земле: он, тяжело дышащий, с надетой на одну ногу штаниной, рядом она в платье на ушах. Кроме того, во время бурного акта любви трусы обоих успели куда-то запропаститься. В таких случаях хорошо, если достанутся трусы подруги, а то можно и без них уйти.
      Кто была вторая девушка для этой истории не имеет большого значения. В Москву ее занесло страстью русских американцев к перемене мест, часто принося их посмотреть, ну как там, на родине, не случилось ли чудесных перемен, не превратилась ли она в цветущий рай на американский манер, но с русской душой. Она отнюдь не была бесплотной тенью. При небольшом росте она имела все, чтобы сводить мужчин с ума: темные волосы, карие обжигающие глаза, хорошую грудь и развитые бедра, и еще что-то в поведении, что сразу чувствует любой мужчина, и что превращает его в жертву могущественной женской природы.
      Папа не стал исключением. Этой ночью он совершил необъяснимый поступок. Он предложил американцу поменяться девушками, на что тот, конечно же, с радостью согласился. Еще бы, этому хоть в омут, лишь бы побольше новых впечатлений. Итого: этой ночью случились три из возможных для четырех человек комбинаций спаривания. Папа представил четвертую комбинацию - американец, как возможный партнер. Нет, подумал он с отвращением - слишком много будет новых впечатлений за одну ночь для одного америкоса. С утра он не знал, куда в присутствии дочки деть глаза. Хуже он себя еще никогда не чувствовал. И главное, он сам не мог понять своего ночного предательства. Неужели, в глубине своей природы он настолько циничен и развращен?
      Выбрав удобный момент, он подошел к дочке, и с трудом глядя ей прямо в глаза, спросил: "С тобою все в порядке?" - вложив в свой вопрос по крайней мере два: во-первых, простит ли она его когда-нибудь за предательство, и во-вторых, есть ли у него хоть малейшая надежда на дальнейшие отношения?
      - Все нормально, - ответила дочка с бездной безразличия к происшедшему и легким состраданием к нему, мучаемому угрызениями совести бедняжке.
      "Неужели, это никак ее не задело? - подумал папа. - Такого просто не может быть!"
      Дочка и папа вышли из огромных ворот монастыря.
      - Ты бы хотела уйти в монастырь? - с усмешкой спросил он у своей привлекательной спутницы.
      - Не знаю, если только в мужской, - мило скорчила свою гримаску Дочка.
      - Ха-ха. Нет, я говорю о женском.
      - Не знаю, - задумалась дочка. - А потом из монастыря уйти можно?
      - Конечно, это же не тюрьма.
      - Ну тогда, если ненадолго... исправить свои грехи и потом обратно.
      - Хитрая! Дело в том, что, когда тебе отпускают грехи, предполагается, что ты не будешь совершать их вновь. Мало того, ты должна перед Богом искренне в них раскаяться и обещать больше не нарушать его заповедей.
      - А ты сам в Бога веришь?
      - Нет, хотя и знаю, что он есть.
      - Почему же ты нарушаешь его заповеди?
      - Какие?
      - Ну, не прелюбодействовать, например. Как там: "Не возжелай жены ближнего своего".
      - Вот именно "ближнего"! - Попытался слукавить папа. - О жене "дальнего" ведь не сказано ни слова. Кстати женщинам, кроме того, что она должна убояться своего мужа, вообще ничего не заповедано.
      - Ты хочешь сказать, если у меня нет мужа, я безгрешна?
      - Да ты просто ангел, достаточно на тебя взглянуть. Кстати, интересно, как у тебя это происходит. Предположим, ты видишь мужчину, получаешь сексуальный импульс, и все - у тебя сразу возникает потребность овладеть им?
      - Ну, что-то вроде того.
      Папа вспомнил оценивающий взгляд дочки, при их первой встрече и понял, что стал очередной галочкой в списке дочкиных побед. С одной стороны, ему было приятно, что он сексуально привлекателен для женщин, а с другой, не каждому понравится быть одним из, а не единственным и неповторимым.
      - Почему ты изменяешь? - спросил он дочку со смешанным чувством ревности и любопытства. - Что это, потребность твоего тела или стремление к эмоциональному контакту?
      - Думаю, и то, и это, - совершенно искренне ответила дочка, и направилась к выходу из монастыря. И папа больше не стал ее мучить своими расспросами. ачинало вечереть. Они сели в машину и не торопясь поехали по вечернему городу. Внезапно дочка тихо охнула и схватилась за свой живот, светлой полоской блестевшим между короткой кофточкой и юбкой.
      - Что с тобою? - обеспокоено спросил папа.
      - Нет, ничего, уже отпустило, - дочка откинулась в кресле и закрыв глаза на несколько минут замолчала.
      "Несчастное дитя", - подумал про себя папа. Он вспомнил слова американца о состоянии здоровья дочки. В шестилетнем возрасте ей делали прививку и грязной иглой случайно занесли вирус гепатита. Теперь ее печень была обречена. Ее разрушение - это только вопрос времени. При этом, дочке абсолютно нельзя пить, и что она просто обожала делать.
      - Тебе чего-нибудь хочется? - спросил папа
      - Знаешь, чего я сейчас хочу больше всего на свете?
      - Чего? - поинтересовался он, зная наперед, что выполнит любое ее желание, даже самое необычное.
      - Воблы с пивом...
      Папа удивленно посмотрел на дочку. Впрочем, он тут же вспомнил, что это совершенно естественное желание для всех беременных и русских американцев наесться соленой малоблагородной рыбы. У беременных это потребность тела, а у эмигрантов потребность души.
      - Нет ничего проще, - сказал он и свернул к одному из городских вокзалов, где на импровизированных рынках всегда можно найти воблы и пива к нему.
      Кроме рыбы и пива дочка неожиданно попросила купить и полное собрание сочинений Гюго, которое тут же продавал с рук какой-то спившийся интеллигент. На вопрос папы, зачем ей Гюго, если она завтра уезжает, дочка ответила, что она возьмет книги с собою, так как не уверена, что прочла его всего. Вот такое странное сочетание инфантильности и сумасшедшей начитанности представляла из себя эта девочка.
      Любое потребление пива совместно с соленой закуской требует либо великолепной компании с задушевной беседой, либо великолепного вида перед глазами. Папа любил и то, и другое, поэтому он направил автомобиль на Воробьевы Горы. Смотровая площадка - самая высокая точка Москвы, как всегда была полна туристами, влюбленными парочками и просто зеваками. Устроившись на заборчике из красного мрамора, за которым лежала горящая множеством огней под звездным небом красавица Москва, папа ловкими движениями, знакомыми с детства, когда его собственный отец впервые угостил его пивом со спинкой воблы, разделал рыбу и открыл пиво для дочки. Та, как маленький проголодавшийся грызун, своими острыми зубками впилась в лакомство.
      По всему было видно, что ей нравится, когда вокруг так много людей и событий. Например такое: невдалеке расположились две симпатичные девушки с бутылкой шампанского на двоих. Не успели они ее допить, как к ним подошли два молодых человека, по виду свободные художники, и попытались завязать знакомство.
      - Посмотри, они их снимают, - толкнула в бок папу дочка.
      - А что тут удивительного, - невозмутимо заметил тот, - у нас это просто. Вот увидишь, девочки для вида немножко поломаются, но в конце концов дадут себя уговорить.
      И действительно, о чем-то ненапряженно поговорив, две парочки соединились и направились к машине, оставленной парнями на стоянке.
      - Смотри, смотри, они их увозят! - в азарте закричала дочка.
      Папу здорово рассмешило ее неподдельное изумление. Она, видно, порядком отвыкла от свободных нравов, царящих в Москве. Он вспомнил возбуждение и квадратные глаза американца, с которыми тот каждый раз возвращался из города. Папа долго не мог понять, в чем дело, пока не пришел к простейшему объяснению: американец всего лишь проехался в московском метро и прогулялся по московским улицам, где толпами ходят красивые девушки и женщины, и каждая смотрит на тебя таким взглядом, словно говорит, только предложи мне, и я отдам тебе все.
      Однажды американец высказал свою мечту: познакомиться с какой-нибудь провинциалкой из российской глубинки не старше восемнадцати и не испорченную цивилизацией, увезти ее в Америку и там сделать из нее образцовую жену по своему вкусу: чтобы была и сексапильной, и заботливой, и не перечила, как обнаглевшие американки. Папа тогда подумал, что наладить поставку русских жен на экспорт было бы выгоднейшим бизнесом. И ничего страшного нет в том, что наши красивые девчонки будут уезжать за границу. Мы-то, мужики, остаемся. Мы себе еще наделаем. еожиданно взгляд папы привлек странного вида человек, стремительно движущийся среди продавцов матрешек-политиков и прочих псевдонародных сувениров, при этом все матрешечники его приветствовали, как старого и хорошего знакомого. Он имел смуглое и скуластое лицо индейца, голова его была повязана платком, что одновременно делало его похожим на пирата, одет же он был в длинное цветастое пончо. Заметив интерес папы к себе, человек быстро подошел к нашей парочке и, приветливо улыбаясь, заговорил:
      - Ребята, вам фото, портрет, интересный разговор, что хотите?
      - А вы кто? - спросил недоверчиво странного человека папа.
      - А кто хотите: индеец, Чингачгук, маг. А вообще-то меня зовут Саша.
      - Погадайте нам, - вдруг попросила дочка.
      - А гадать мне вера не велит, а еще Люба, адя и моя жена Валя. Я про вас и так все знаю. Знаю, откуда вы.
      - Ну и откуда? - скептически поинтересовался папа.
      - Откуда? Откуда и все мы - из мамы.
      Дочка и папа засмеялись от неожиданного ответа.
      - Ну а все-таки, что с нами будет? - продолжала настаивать дочка.
      - А то же, что и с песочными часами.
      - Как это? - она удивленно подняла брови.
      - А так: женщина и мужчина - это песочные часы. Мужчина проистекает в женщину. Женщина становится больше, пока вся не перевернется, и уже она из себя начинает испускать нового человека. Так все друг в друга и проистекают.

страницы: 1 2 [След.]

 | м | новое - старое | эротические рассказы | пособия | поиск | рассылки | прислать рассказ | о |

  отмазки © XX-XXI морковка порно фото Четверг 22.11.2018 14:21