http://morkovka.net
морковка
 
 | м | новое - старое | эротические рассказы | пособия | поиск | рассылки | прислать рассказ | о |


 Знакомства   Я Ищу от до в

рассказДева Мария
автор: Бучельников Николай
тема: романтика
размер: 28.69 Кб., дата: 10-02-2001 версия для печати
страницы: 1 2 [След.]

     Сережка стоял прислонившись в опоре, поддерживающей электрические провода. Стоять просто так уже не было никаких сил. Кроме воды, которую заливали в пассажирские вагоны, его желудок не знал другой пищи третьи сутки подряд. Фортуна отвернулась от него. На когда-то полосатую тельняшку пролили ведро черной краски. И без того тоненькие белые полоски пропали под толстым слоем нечистот и зловония. Надежды на "чудо-порошок" или отбеливатель, что в состоянии обмыть его жизнь не было никакой.
     Незаметно для себя, разморенный теплыми солнечными лучами Сережка задремал.
     Казалось бы: совсем недавно, весной, у него была квартира, "девятка", собственная фирма, куча "друзей", "бабок" и женщин, на "балбес-мэнов", судорожно хватающихся за пиликающий у них на поясе пейджер, он смотрел только усмехаясь, неторопливо поднося к уху сотовый телефон, а сейчас он был собственником лишь помятой накидки, в которой только очень откровенный фантазер смог бы увидеть красный клубный пиджак, давно нестиранной рубашки в клеточку, мешковидных штанов и рваных кроссовок на босу ногу.
     "О, Святая дева Мария, не дай пропасть рабу твоему!"
     Когда, после провалившейся сделки (кризис, ядрёна вошь), за долги у него отобрали машину и квартиру, он запил, недели две болтался по знакомым, а потом вдруг, рано утром, очнулся в какой-то подворотне, избитый, без ботинок, часов, золотых цепочек, заколки в галстуке, кошелька и документов. Галстук за сто баксов, приобретенный им в Риме, он выбросил сам, без сожаления. Кроссовки нашел в урне возле обувного магазина, когда замерзший шел безлюдными улицами рано утром в отделение милиции.
     Слушать его не стали. Только дали пинка под зад, чтобы больше не приходил. А "друзья" сказали: "Извини, дорогой, погудели и хватит - нам пора работать. На опохмелку дать?"
     Так Сергей очутился на вокзале.
     Погода, на удивление, в этом году была теплая, уже со середины мая можно стало спать на улице, не опасаясь подхватить воспаление легких. Ничего делать, кроме перепродажи Сергей не умел, но для этого необходимы деньги, начальный капитал, которого у него не было. Если бы он в свое время остановился, продал все то золото, что висело на нем - мог бы купить или взять в аренду киоск и начать все сначала. Но он продолжал пить, и вот теперь стоял у разбитого корыта, никому не нужный. Изредка удавалось подработать грузчиком, дворником, все у тех же киосочников, стащить пару овощей, найти выброшенный ящик перезрелых бананов. Когда, один раз стало совсем туго, и черная тоска охватила его безумную голову, Сергей решил украсть что-нибудь по-мелочи и сесть в тюрьму, там хоть кормят и работать заставляют. Опостылело ему целыми днями мотаться по перрону без дела. Выбрал киоск поближе к отделению милиции, сунулся вечером, пригрозил реализатору, тот с дружком его избил, позвали ментов, а те добавили, выбросили на улицу, совсем не собираясь забирать его с собой в отделение.
     И ментам он не был нужен. Все внутренности после этого болели недели две. Второй раз Сергей рисковать не стал. В среде бомжей бредили надеждами о скором урожае в южных республиках, ждали "баев", которые сбыв партию продуктов заберут на обратном пути живой товар. Только он сильно сомневался, что в теплых странах отсутствует своя дешевая рабочая сила. Оставалось ждать осени, заморозков, воспаления легких и, в лучшем случае, крематория. В худшем - раздерут по клочкам собаки. Кругообмен веществ - сейчас он собак ест, потом они его съедят. Все справедливо.
     - Человек!
     "А день-то какой хороший: солнышко светит, птички чирикают. Сейчас бы на пляж, прау пивка холодненького, девчонок горяченьких."
     - Человек! Эй, Вы, у столба!
     Сергей очнулся от своих грез.
     - Да, да, Вы. Побыстрее, пожалуйста!
     У вагона незаметно подошедшего поезда стояла молодая женщина. Лет двадцати пяти, в бежевых туфельках, телесного цвета колготках, коротком, плотно облегающем фигуру темно-синем платье, сквозь которое казалось продавливались очертания пупка (несмотря на идеально плоский живот), с глубоким декольте, приоткрывающим грудь второго размера (а форма какая! Не просто разрезаный пополам арбуз, или раздавленная плотно прижатой тканью плоть, а тот идеал, что воспели в мраморе античные мастера). Темные волосы ниспадали на округлые, но не заплывшие жиром плечи. Милое лицо, без лишнего слоя косметики и украшений. Уверенный взгляд, неуловимое, располагающее выражение глаз. Такая и самых смелых грезах привидится на может.
     - Так и будем стоять? Возьмите чемодан. Или мне поискать другого носильщика?
     Сергей очнулся окончательно. Возможность получить живые деньги, а не стаканчик водки или гроздь бананов, выпадала не часто. Только теперь он обратил внимание, что рядом с его "работадательницей" стоит чемодан средних размеров.
     - Берите. Ступайте за мной.
     Она даже не обернулась, чтобы проверить идет ли он за ней следом.
     Чемодан, скорее спортивная сумка из прорезиненной изнутри ткани, какую обычно берут с собой, отправляясь на отдых, был не так уж и тяжел. Женщина спокойно могла справиться с ней и сама, так, чтобы при этом ее плечи не перекашивались. Это Сергей, обливаясь потом, не успевал за грациозно шествующей, цокающей своими каблучками по бетонному полу, умело и не принужденно лавирующей между спешащих на пригородную электричку дачниками женщиной. Если нести сам чемодан ему было не тяжело, то сил поспевать за своей спасительницей не было никаких - трое суток без куска хлеба давали о себе знать. Да и каждый дачник, в придачу ко всему, обязательно цеплялся за "его" чемодан. Когда подземный переход закончился, он отставал от идущей впереди спасительницы-мучительницы метров на двадцать. Чтобы не потерять ее из виду, Сергею пришлось перейти на бег.
     Тут же на его плечо легла тяжелая рука.
     - А ну, стой! Чемодан украл у кого, паскуда?
     "Менты."
     - Девушка! - крикнул из последних сил "новый русский бомж".
     Несмотря на раздавшееся одновременно с его криком сообщение: "Заканчивается посадка на пригородный поезд номер 6055 следующий до станции...", хозяйка чемодана остановилась и обернулась вполоборота. Заметив фуражки ментов пошла обратно.
     - В чем дело? - из ее строгого голоса пропали те дружелюбные нотки, что присутствовали там, когда она нанимала Сергея.
     - Это Ваш чемодан?
     - Какие-то проблемы? Этот человек - мой носильщик.
     Сергей проникся уважением к своей хозяйке. Обычно говорят просто "это", словно о собаке.
     - Вы поступаете не осторожно, доверяя свои вещи первому встречному.
     - Можете его охранять. Мы свободны? Пойдемте.
     На привокзальной площади она отмела рукой кинувшихся к ней таксистов и сама выбрала машину на стоянке - двадцать девятую волгу оборудованную буквой "Т".
     "Зачем? Таксисты всегда дерут больше, чем частники."
     - Человек! - женщина легонько постучала аккуратными, средней длины ногтями, окрашенными все тем же, телесного цвета лаком.
     - Привет! Куда едем?
     Взгляд, которым "хозяйка" одарила подошедшего водителя, заставил того понять всю нелепость своего вопроса.
     - Садитесь, - кивнула она Сергею. - поможете донести чемодан до дома.
     - Зачем он Вам, если надо, я сам могу поднести. - попытался противодействовать таксист.
     - Мне найти другую машину?
     Мужик заткнулся.
     Пока Сергей залезал на заднее сидение, протискивая впереди себя чемодан, женщина успела назвать адрес, так, что он прослушал куда они направляются.
     Вот, тоже проблема: стоит ли ехать из-за чирика (а о большем не стоит и мечтать) на другой конец города. И как потом обратно добираться? "Мотор" явно назад его не повезет. А кондукторшы, сволочи, в общественном транспорте гонять в последнее время стали - спасу от них нет.
     Однако его волнения оказались напрасными. Машина доехала до центра города и забралась в один из его многочисленных переулков, остановившись около недавно выстроенного дома с квартирами "европланировки". От вокзала до него можно было не спеша дойти за двадцать минут по тихим тенистым улочкам, наслаждаясь легким шелестом листьев.
     Хозяйка, не спрашивая "Сколько?", протянула водителю пару бумажек и кивнула Сергею:
     - Пошли.
     Швейцар в подъезде привстал из-за своего стола, приподнял фуражку, выдвинул ящик, достал оттуда ключи.
     - Добрый день, Мария Иоанновна. Как отдохнули?
     - Здравствуйте, Василий. Спасибо, хорошо.
     Подала для поцелуя ручку, расписалась в книге и пошла дальше.
     Изнутри дом впечатлял гораздо больше, чем снаружи. Один подъезд чего стоил. Раньше у Сергея была пара сделок по стройматериалам, и он представлял во что обошелся только сам мрамор для пола и облицовки стен, а ведь еще и рабочим надо было заплатить за работу. Как выглядит лифт, он не узнал - по широкой лестнице они поднялись на второй этаж. Ключом, взятым у швейцара, женщина открыла дверь.
     - Заходите.
     Сергей опешил. Туда? В такой виде? Да она с ума сошла.
     - Ну, быстрее, я устала с дороги. - Первый раз она выразила свое нетерпение, смахнув с виска бисеренку пота.
     Подхватив с пола опущенный было чемодан, он вошел в прихожую.
     Хозяйка вошла следом, захлопнув за собой дверь.
     - Вот мы и дома. Не хотите ли помыться? - покачиваясь на туфельках она прошла мимо него, заглянула в ближайшие две комнаты, бросила на столик свою сумочку, обернулась, посмотрела на Сергея.
     - Сейчас я Вас провожу. - Мария наклонилась, стянула с себя обувь и кинула пару куда-то в сторону. - Ненавижу Европу за то, что постоянно приходиться ходить обутой. Ужасно неприятно, Вы не находите? Подождите минутку, - она скрылась за дверьми из белого мутного стекла и снова появилась через несколько минут, держа в руках только что снятые чулки, которые присоединились к сумочке, лежащей на столике. - Жарко, извините за фривольность. Пойдемте.
     Он обратил внимание как нехотя, словно испуская дыхание, теряя форму, оседал невесомый капрон.
     Лишившись каблучков, хозяйка, как ему показалась ни сколько не уменьшилась в росте, и только походка ее стала более мягкой.
     Сергей задержался на несколько секунд в прихожей, в нерешительности раздумывая снять ему самому обувь или нет. Решил не снимать - кроссовки, как он предположил, были более чистыми, чем его ноги.
     Ванная комната была похожа произведение искусства. Вся в зеркалах, со скрытыми в них стенными шкафчиками, перламутрово-белые унитаз и бидэ, такая же раковина, отдельно стоящая кабина душа, наконец, сама ванна, утопленная в неком постаменте.
     Хозяйка взошла на него, присела на корточки, открутила кран. И без того недлинное платье задралось, перейдя все мыслимые приличия. А женщина, словно не замечая этого, нагнулась еще сильней, потрогала пальчиками наливающуюся воду.
     - Купайтесь, я принесу Вам другую одежду.
     Сергей обернулся, чтобы найти на дверях защелку, но таковой не оказалось. Ему пришлось удовольствоваться только легким щелчком, с каким дверь выдвинулась из стены отделив его от коридора. Размышлять над причудами молодой красивой женщины, притащившей случайного бомжа в свою квартиру, особо не хотелось. Вспомнилась лишь фраза из Булгаковского "Собачьего сердца": что-то там про бабку Шарика, которая переспала с водолазом.
     "Может моя бабка тоже переспала с каким-нибудь, если не с водолазом, то уж точно с аквалангистом?"
     Скинув одежду, он оставил ее посередине комнаты и залез в ванную, успевшую наполниться больше чем на половину.
     Вода была обжигающе горячей, пришлось зажать свое хозяйство руками, чтобы оно привыкло к смене температур. Струи воды, бившие из разных точек, погрузили Сергея в настоящую нирвану. Он лежал, наслаждаясь давно забытыми ощущениями, почесывая начинающую отмокать от него грязь. Где-то в квартире заиграла музыка.
     Дверь открылась и, напевая, в комнату вошла Мария.
     - "Ты предпочитаешь самолет, а я..." Вы уже моетесь? Вот и хорошо.
     Она была все в том же платье. Подойдя к ванной (Сергей машинально прикрыл руками интимные части своего тела) хозяйка удивленно спросила.
     - А почему без пены?
     Наклонившись над его лицом женщина оперлась одной рукой о поверхность постамента, второй дотянулась до бутылочки, стоящей за его головой. При этом руки ее были сведены, и роскошные груди предстали перед ним в самом выгодном ракурсе. Правда это продолжалось всего мгновение и уже через секунду Мария обильно поливала воду из бутылочки. Вслед за тоненькой струйкой сразу же вздымались большие клочья пены.
     - Вот, так лучше. Не стесняйтесь. Мочалки слева от Вас.
     И она снова удалилась.
     В ней самой, в ее словах и поступках, было нечто такое, что не позволяло Сергею каким-либо образом противиться ей. Власть и доброта. Доброта власти. Власть доброты.
     После пяти минут усердной работы самой жесткой из мочалок, воду пришлось сменить.
     Богиня появилась как раз, когда ванна вновь наполнилась, без обещанной одежды, но с подносом в руках. Бутылка янтарного вина, два бокала, нарезанные ломтиками фрукты и пара кусков ветчины.
     - Вы случайно не проголодались?
     Мария поставила поднос рядом с ванной, потом подошла к зеркальной стене, сняла висевшее там полотенце, вернулась обратно, подстелила на мрамор постамента и уселась на него.
     - Давайте будем кушать. Можно Вас покормить?
     Она взяла кусок ветчины и поднесла ко рту Сергея. Уговаривать открыть рот не пришлось. Мясо просто таяло во рту. Он знал, что после трех дней голодания набрасываться на пищу весьма неразумно, но эти два кусочка пришлись как раз кстати. Затем его спасительница налила в бокалы немного вина и дала запить. Такого замечательного муската Сергей никогда раньше не пробовал.
     - Теперь я буду тебя мыть. Будем считать, что на брудершафт мы уже выпили.
     Она отодвинула поднос в сторону, закатала длинные рукава, взяла мочалку, намылила ее и в ожидании развела руки.
     - Ну, вставай.
     Он опешил, но был не в силах противиться этим словам и лишь снова прикрыл руками свое "достоинство".
     Мария мыла его с видимым наслаждением. Старательно потерла спину, грудь, бока, руки. Рукава ее платья раскатались и намокли от воды, когда хозяйка погружала руки в ванну чтобы смыть с него пену, или вновь намылить мочалку. Потом дело дошло и до ног. Сергей поочередно поставил их на край ванны, а женщина тщательно чистила каждый его пальчик. Покончив со ступнями она принялась за голень, смывая мыло с каждого отвоеванного у грязи кусочка его кожи.
     Положение становилось все интересней и интересней, наконец, невымытой осталась лишь небольшая часть тела. Руки Сергея уже давно не прикрывали ее, расслабленно болтаясь вдоль боков.
     Мария немного отодвинулась, Сергей было потянулся за мочалкой в ее руке, чтобы домыться самому, но хозяйка бросила ее в ванну, взяла бутылку с шампунем, отщелкнула верхнюю крышку и, надавливая на бутылочку, тоненькой струйкой стала обильно поливать заросли волос внизу его живота. Поставив шампунь на место, она обоими руками залезла в эту растительность. Если до этого момента член, хотя и наполнился немного кровью, но все равно свободно болтался, то теперь он становился все больше и больше, потихоньку поднимаясь вверх. Вымыв окружающие его волосы, Мария одной рукой подхватила его яйца, затрепетавшие от нежного прикосновения, а второй, тем временем, водила по напрягшемуся рогу. Примерно после минуты таких упражнений она поочередно двумя руками старательно вымыла сначала мошонку, потом член, не забыв про канавку вдоль головки. Затем хозяйка снова взяла шампунь, налила немного себе на руку, просунула эту руку между его ног и принялась за его попку. Проворные пальчики вновь бегали вдоль ямочки между его ягодицами, все больше и больше задерживаясь у его ануса, пока, наконец, не решились и проникли в него. Чуть-чуть, только самую малость, совершив при этом несколько круговых движений.
     Незаметно покинув его тело, женщина взяла смеситель, включила воду и, отрегулировав ее температуру, направила упругие струи на только что вымытые ей местечки. Напор воды был так силен, что брызги летели во все стороны, отчего платье Марии тотчас же промокло, еще сильнее очертив все детали ее тела. Не доверяя одной только воде, она свободной рукой сама прошлась по волосикам, наклонила член сначала в одну, потом в другую сторону, покатала своими пальчиками яички, слегка раздвинула ягодицы, наконец "омовение" было закончено, хозяйка выключила воду, положила смеситель. Сергей собрался выходить из ванной, и тут, о чудо! он почувствовал как на его тщательно выхоленной плоти сомкнулись нежные губы. Они то с силой охватывали его, то едва касались его, где-то в глубине ее рта им старался помочь язычок, словно мотылек, порхающий возле фонаря посередине ночи. Своими руками Мария сначала держалась за его бедра и аккуратные, но острые ноготки вонзились в его тело, а сами руки то резко тянули Сергея к себе, то нехотя отталкивали. Но вот ногти вышли из его кожи. Пальчики одной руки стали помогать союзу губ и язычка, вторая же рука щекотала стянувшуюся кожу мошонки.
     Сергей осмелел и обхватил своими руками голову Марии, показывая власть над женщиной, а вовсе не задавая темп ее движениям. Он много раз отводил в сторону свое желание кончить, стараясь продлить минуты наслаждения, и своего и своей страстной хозяйки. И только когда Сергей стал замечать усталость в ее движениях, он перестал сдерживать вырывающуюся из долгого плена энергию жизни. Ощущение приближающегося конца передалось его богине и с мощной струей, ударившей в ее небо, женское тело само согнулось в судорогах экстаза. И только через какое-то время, когда ее перестало колотить, Мария, не выпускающая поникшую плоть из своей руки, снова овладела ей, тихо и ласково поглаживая опустошенный брандспойт.
     Вечер на этом не закончился. Была ванна, и платье скатавшееся до подмышек, были долгие и страстные поцелуи, две пары ее губ, без намека на волосики, которые должны окружать одну из них, была бутылка с шампунем, которым он облил свою вздыбившуюся в очередной раз плоть, перед тем как раздвинуть ее ягодицы, была, наконец, необъятная кровать, где, в конце-концов, Сергей уснул с улыбкой на лице, вызванной неутомимой работой женских губ на его обессиленном члене.
     Проснувшись утром, вечером, днем ли, он увидел сидящую рядом с ним женщину, нежно поцеловавшую его, а уже через минуту, кормившую с ложечки различными яствами, обливающую вином и занимающуюся с ним любовью.
     Рестораны, отдельные кабинеты, номера в гостиницах, когда не хотелось терять время на возвращение домой. Концерты, опера, балет - они были на многих представлениях, но считанные разы оставались на них до конца, покидая зал в лучшем случае во время антракта, но обычно пробираясь через рассерженные ряды зрителей. Иногда им удавалось снять отдельную ложу, и тогда Мария сначала делала ему миньет, потом он сам показывал свое умение услаждать женщин, а под конец, восстановив свои силы, входил в ее тело. А где-то там, внизу, гремела музыка, пели артисты. Плотные пыльные шторы скрывали все. А если и не все, то какая разница?
     На открытом кабриолете они ездили к морю. И ему было приятно находиться рядом с Марией бесстыдно разгуливающей по песку в одних плавочках, на виду у всех утыкаться лицом в ее груди, мять их своими руками и целоваться без оглядки.
     Сергей начал приходить в себя только, когда с деревьев, медленно кружась, полетели, подхваченные осенним ветром, желтые листья, и косые струи дождя заставляли натягивать крышу на машине. Он снова стал заниматься бизнесом. С помощью Марии открыл новую фирму, снял офис, нанял персонал.
     И только секретаршу Мария выбирала ему сама.
     В бегущей строке одного из телеканалов они подали объявление, а через три дня перед их глазами предстали восемь кандидаток. Все они сидели в приемной и по одной заходили в его кабинет. Сергей расположился за своим президентским столом, девушки садились напротив его, а Мария устроилась на стоящем у стены кожаном диване, в своем неизменном платье, заложив ногу за ногу. За все время, пока претендентки излагали свои биографии и представляли рекомендации, она не проронила ни слова. Когда за последней из них захлопнулась дверь, Мария поднялась со своего места, подошла к столу, посмотрела еще раз на разложенные там фотографии, на секунду прижала губы Сергея к своим грудям, одним движением руки, словно заядлый игрок, собирающийся перетусовать колоду, сгребла бумаги девушек в одну общую кучу, взяла их и вышла в приемную. Там она положила документы на стол будущей секретарши, оглядела притихших кандидаток и ткнула пальцев в одну из них.

страницы: 1 2 [След.]

 | м | новое - старое | эротические рассказы | пособия | поиск | рассылки | прислать рассказ | о |

  отмазки © XX-XXI морковка порно фото Понедельник 24.09.2018 04:49