http://morkovka.net
морковка
 
 | м | новое - старое | эротические рассказы | пособия | поиск | рассылки | прислать рассказ | о |


 Знакомства   Я Ищу от до в

рассказБардак
автор: *без автора
тема: садо-мазохизм
размер: 28.86 Кб., дата: 03-02-2001 версия для печати
страницы: [Пред.] 1 2

     Мы снова уходим в ночной патруль. Все. Дальше вокзала и гостиницы - ни шагу. Навоевались. Надоело. Молодежь плетется сзади.
     - Стой! Узкий луч фонарика оценивающе скользит по цистерне. - - Ну-ка, молодой! - подталкивает Леха Димку. Тот проворно взбирается наверх и начинает откручивать крышку. - - Вино! Женя, гадом буду, вино! - он радостно спрыгивает с цистерны и бежит в роту за ведром. - Вот будет подарок ребятам! А то, некоторые, молодые, хлебают клей, да одеколон. В армии всему научишься.
     Димка возвращается быстро. В руках у него - резиновое ведро. Следом - еще два парня из соседнего взвода с такими же ведрами. Мы наполняем емкости и фляжки крепленым, красным как кровь вином, несмотря на то, что ведра отдают бензином.
     - Тащимся! - радостно восклицает Валерка, подмигивает, задирает глотку и с бульканьем льет в нее приятную смесь. Мы тоже не отстаем - пропади все пропадом. Теплота разливается по телу. Плевать на службу, плевать на эту войну. Пусть сами меж собой разбираются: чья это территория и кому, на каком языке здесь говорить. Пошлем их по-русски. - Где-то слышны крики и выстрелы, а мы идем назад, в роту, и несем братве ведра, в которых плещется наше хорошее настроение. Многие уже спят и даже обилие вина не отрывает их от ватных подушек. Дембеля и прочая шустрота собираются в прокуренной каптерке и кружками черпают сладкую влагу из ведер. Радисты по рации дают условный сигнал остальным патрулям и те потихоньку закругляются в подразделение.
     Весело вламывается Ринат, игриво щурит свои татарские глаза и вываливает на пол из картонной коробки добычу: сигареты, колбасу, консервы. Следом подкатываются другие ребята со своим добром. У нас - пир. Штык-ножи радостно буравят жестяные банки. Все давно пьяны, но продолжают пить. Пить, как в последний раз.
     Наш гудеж до третьего этажа, где гуляют офицеры. У них своя добыча, свои праздники: у ротного сын родился. К нам врывается старшина с одним из взводных - утихомиривать. Мы наполняем кружки и мирно протягиваем им. За все хорошее! За укрепление воинской дисциплины! Со всех сторон - визги, мычание, всхлипы. Кто-то отрубается, кто-то уползает спать. Порядок восстановлен. Лейтенант еле стоит на ногах и я помогаю старшине оттащить его к своим. Наверху мне тоже протягивают кружку с водкой за сына ротного. Расти, парень! Живи! Не воюй! Мне Оленька тоже таких нарожает!
     Потом я скатываюсь по ступенькам вниз и попадаю в опустевшую каптерку. Меня, оказывается, не было больше часа, и пока я отмечал рождение нового воина, "живые" отправляются в баню.
     Я, шатаясь, выхожу на свежий воздух. Опять дождь. И ветер. С трудом нахожу баню в дальнем конце двора и вваливаюсь во внутрь. В предбаннике - гора нижнего женского белья с импортными этикетками. Наверное, наши черти где-то "тиснули" коробки, а потом свалили сюда за ненадобностью. А может, у мародеров отобрали?
     Женское белье дурманит как дополнение к выпитому. Вот бы Оленьку сюда, в это великолепие! Я сбрасываю сапоги, штаны и натягиваю на голое тело кружевные трусики, бюстгальтер, чулки. Для потехи. Чулки то и дело рвутся, а член - вываливается из узких трусиков. Плевать! Так даже смешнее. Я открываю дверь, делаю шаг вперед и тупо смотрю на происходящее. Глаза снова лезут на лоб. Кажется, теперь у всех крыша поехала. Под пар и шум горячей воды, на деревянных полках, среди разбросанного мокрого женского белья солдатская братва: трахается друг с другом. Мое появление отмечается радостными пьяными криками и нежными зазывными стонами.
     Я шизею, шарахаюсь назад и попадаю под горячий душ. Капли звонко барабанят по башке, вправляя мозги. Черт возьми, мой друг Леха стоит раком в мокрой женской комбинации, а какой-то молодой прочищает ему задницу. Они что, с ума сошли? Впрочем, накопившаяся психологическая нагрузка рано или поздно должна была бы как-то разрядиться: либо автоматной очередью, либо выбросом семени:
     Под душем лопается застежка бюстгальтера и пустые, кружевные шмякаются вниз. Туда же летят и ажурные трусики. Только ноги никак не хотят освобождаться от мокрого капрона. Я путаюсь в чулках и падаю на пол. Ротный писарь - Игорек - подскакивает ко мне и помогает подняться. Мы садимся на деревянную скамью и он протягивает мне охнарик папиросы. После первой же затяжки легкие рвутся на части и сильный кашель из глубины буквально душит меня. Анаша! Игорек сует запить кружку с вином. Я жадно лакаю сладкое пойло, а затем, делаю еще несколько затяжек. Видение совокупляющихся в разных позах мужских тел начинает расплываться в алкогольно-наркотическом угаре. Улетаю. Вернее, мой мозг улетает куда-то вдаль и действует как бы вне тела.
     Игорек опускается на колени и помогает мне освободиться от остатков капрона. А потом хватает ртом мой болтающийся член и глубоко втягивает его в себя. По законам приличия мне положено отстраниться или оттолкнуть его. Но мой мозг - далеко, а тело начинает содрогаться от накатывающего наслаждения. Между тем, усилия Игорька оказываются напрасными. Он бросает бесполезное занятие и отваливает в толпу. Кажется, я всю свою потенцию оставил в Оленьке. Эх, ее бы сюда!
     Я откидываюсь назад и ложусь на спину. Голова уходит куда-то вниз и все закручивается в пьяной круговерти. Кто-то, приняв мою позу за приглашение, задирает мои ноги и впихивает свой хорошо смазанный кремом член в девственную расслабленную задницу. Я вздрагиваю, но не могу сопротивляться. А-а, будь, что будет. Вот и до меня добрались, черти. Оттрахали:
     Кажется, должно быть приятно, но кайфа я не испытываю. Чужой член противно изнутри давит на переполненный мочевой пузырь. И мне лишь интересно, чем и как все это кончится? А чем кончится? Тут и дураку понятно. Хозяйство напарника раздувается и толчками вливает в меня снизу еще одну теплую жидкость, несколько раз дергается и позорно убегает наружу.
     Мне хочется подняться, но вино с анашой крепко держат меня на скамейке. Кто-то опять пристраивается и закупоривает освободившуюся вакансию. Я смутно начинаю различать очертания лица. Леха! Вот это друг!
     Мозг возвращается и я, освободившись от Лехи, сажусь на скамейку. Сквозь остатки сознания пытается пробиться чувство стыда и раскаяния, но и оно захлестывается новой порцией подсунутого наркотика с вином.
     Нас тут человек пятнадцать. Всех призывов. Бардак. Что бы сказала Оленька? Я опять с тоской думаю об этой девушке, и мне вдруг хочется быть похожим на нее, на всех женщин: расслабиться, размягчиться, одарить напоследок каждого нежностью и любовью.
     Но сначала надо поссать. Я отхожу в уголок и Зачем-то приседаю на корточки, как женщина. Мне самому интересно и смешно:
     В углу одиноко сидит какой-то молодой солдат. Я подсаживаюсь рядом и угощаю его вином.
     - Оттрахали? - спрашиваю парня. - Молодой кивает, стыдливо опускает глаза, и теребит рукой большой набрякший член.
     - А ты кого-нибудь попробовал? - Теперь он поводит головой из стороны в сторону, а я, как Игорек, прижимаюсь ртом к его "аппарату". Когда член парня достигает наивысшего напряжения, я становлюсь перед ним на карачки и приглашаю в свой зад. Он входит в меня и: О боже! Следом за ним плавно приходит кайф. Что-то он там задевает и меня начинает легко трясти. Мой долго молчавший и болтавшийся член наконец-то поднимается и напрягается донельзя. Кажется он вот-вот со свистом отлетит в неведомые дали. Я обхватываю его рукой, дергаю кожу несколько раз и мы, вместе с "молодым" сливаемся в едином оргазме. Так я сливался с Оленькой. Теперь я - как Оленька, ангел ночи, дарящий ласку. Я чувствую себя невестой, только что испытавшей счастье брачной ночи. Задница приятно зудит, а по телу растекается нежная слабость и сладость кайфа. Неужели женщины испытывают то же самое? Тогда им можно позавидовать. Почему я не женщина? И зачем мне этот одиноко болтающийся отросток? Вырвать бы его с мясом. А потом? А потом можно будет принимать в себя сколько угодно мужских членов. Ласкать, любить их: Только без войны.
     Совокупления, как и мои "философские" рассуждения сменяются выпивками и перекурами. Затем снова повторяются. Вновь парни трахают меня и я, тоже, трахаю кого-то. Это какое-то неистовое сумасшествие. Пир во время чумы. Кажется, Пашка остался единственным, кто в состоянии еще раз кончить. И он делает это мне в рот.
     Все. Хватит. Сумасшествие закончилось. Многие, обнявшись, уставшие, заснули тут же, в теплой бане. Я делаю еще один глоток вина. Внутренности мои подкатываются к горлу и я, зажав рот руками, вываливаюсь голый в дождливую ночь:
     * * *
     Через неделю нас все-таки отпускают домой. Ура! Дембель! Конец всему! Про то, банное сумасбродство, никто не вспоминает. Чего не бывает на войне?
     Игорька убьют через два дня. Пашку позже отправят к родителям в "деревянном бушлате":
     Перед отъездом ребята рассказывали, что около гостиницы нашли красивую, мертвую, голую девушку. Она упиралась в асфальт коленями и головой, вывернув шею и раскидав по густой крови пышные белые волосы. Говорили - выпала из окна. А может выбросили? Эх, Оленька, Оленька:
     Бардак! Вся жизнь - бардак! Весь мир - бардак! Если, конечно, в нем нет мира.

страницы: [Пред.] 1 2

 | м | новое - старое | эротические рассказы | пособия | поиск | рассылки | прислать рассказ | о |

  отмазки © XX-XXI морковка порно фото Вторник 19.06.2018 10:02