http://morkovka.net
морковка
 
 | м | новое - старое | эротические рассказы | пособия | поиск | рассылки | прислать рассказ | о |


 Знакомства   Я Ищу от до в

рассказИспанская муха
автор: *без автора
тема: наблюдатели
размер: 40.88 Кб., дата: 02-02-2001 версия для печати
страницы: 1 2 3 [След.]

      1 серия

      Есть все-таки нечто утонченно изысканное в этих набитых вагонах, которые остановились теперь на станции метро "Комсомольская" и открыли свои грязные двери. "В чем же именно утонченный изыск?" -- спросите вы. А в том, что молодые люди навроде Тараса, имеющие эрекцию двадцать четыре часа в сутки, вполне могут расслабиться в такой обстановке и прижаться к своей девушке не только своим пламенным сердцем, но и своей не менее пламенной ширинкой. А если девушка любит, если у нее на уме не одна только безделица, она вполне может и потрогать у своего избранника, взять в руку, так сказать.
     "Какая прелесть, -- думал Тарас. -- Какое счастье." Это метро, эти люди, эта девушка, которую он любит, и которая сейчас сжимает его ширинку, глядя куда-то в сторону. Впрочем, иногда Тараса передергивало, нехорошо ему делалось, даже плохо. Потому что сегодня... Сегодня на работе... Этот Александр Ингольдович, этот его начальник... Подумать жутко, представить невозможно. Он увидел, он их застукал, за жопу схватил, можно сказать, когда они в туалете... О ужас! Тарасом овладевало смятение. И хотя член его не опускался от прикосновений Наташиных пальцев, он все равно каменел душой своей и смущался.
     Ну судите сами. Этот пятидесятипятилетний человек, Александр Ингольдович, заходит в офисный туалет, что бы подумать, может быть, о чем-то хорошем, и видит, как его молодой неопытный подчиненный сжимает своими похотливо дрожащими руками не компьютер, не договор с новой фирмой, а голую попку столь же молодой и столь же неопытной его сотрудницы. Какое должно быть, оскорбление было нанесено Александру Ингольдовичу. И ведь он не просто отвлеченно сжимал ее попку. Он трахал ее. Самым похабным образом трахал ее сзади, а она держалась руками за этот несчастный умывальник и стонала. А что если Александр Ингольдович наблюдал за ними некоторое время? Вот так вот стоял у полуоткрытой двери и смотрел? "Какая ошибка", -- думал Тарас и вздыхал, поглядывая на Наташу, которая, между прочим, проявила настоящее мужество и героизм, не упрекнув Тараса ни единым взглядом. Она просто скорей одела трусики и вышла. Александр Ингольдович -- суровый человек, беспощадный, непоколебимый, истеричный донельзя. И что Тарас должен был ожидать от него? Увольнение. Расправу. Угрозы и пытки. Но все получилось вот как. Александр Ингольдович, после того как Тарас на его глазах насилу запихнул свой твердый член в джинсы, сказал:
     -- Ну?
     И измерил Тараса взглядом, цинично остановившись на его ширинке.
     -- Ну? -- повторил он опять и посмотрел Тарасу в глаза.
     -- Извините, -- сипло сказал Тарас, и уши его запылали еще сильнее.
     -- Стыдно тебе?
     -- Я не нарочно.
     -- Ну да. В мужском туалете с девушкой ты оказался не нарочно. Просто проходил мимо мужского туалета. Дай, думаешь, загляну, а вдруг там сотрудница Наташа? Вдруг она стоит там без трусов и ждет? А я все не заглядываю да не заглядываю. Невоспитанный я человек, получается, Да и заглянул. А там и вправду девушка Наташа без трусов. Какое совпадение. Какая дьявольская игра обстоятельств.
     -- Александр...
     -- Умри. Как тебе не стыдно?
     -- Я люблю ее, -- сказал Тарас. совсем повесив нос.
     -- "Люблю", -- передразнил его Александр Ингольдович. -- "А если я тебя с работы выгоню? На что ты будешь презервативы покупать?
     "А мы без презервативов", -- хотел было сказать Тарас, но вовремя прикусил свой дурацкий язык.
     -- Вам трахаться негде, да? Но это же не причина, это же не повод, чтобы я, пожилой человек, уставший от жизни, от денег...
     И тут Александр Ингольдович начал говорить каким-то странным, дурашливым тоном. Тарас ушам своим не верил. "Извините", -- на всякий случай говорил он, когда Александр Ингольдович делал паузу.
     -- Работаешь ты плохо, денег зарабатываешь мало, совращаешь моих секретарш...
     -- А мы поженимся, -- выпалил Тарас сходу, -- мы распишемся. У нас намерения.
     -- Слушай, -- дальнейший разговор происходил уже в кабинете Александра Ингольдовича.
     -- Как тебя там? Тарас. Дурацкое имя, правда? Хотя, может, и нет. Ты-то как думаешь?
     -- Хорошее, -- сказал Тарас. -- Хорошее имя.
     -- Ну пусть будет так. Так вот, Тарас. Если вам негде трахаться, я могу предложить вам, как не странно, свою квартиру. Тебя очень будет угнетать, если вы будете трахаться на моих пурпурных диванах, кататься по моему бриллиантовому полу? Приятно тебе будет разбрасывать свои мятежные слюни по моим шелковым стенам?
     -- Как вы интересно говорите, -- сказал Тарас, -- Вы издеваетесь надо мной, прежде чем выгнать с работы?
     -- Ну-ну, юноша. Ваше имя -- Тарас. почти Шевченко. А вы? Выпрямитесь, подберите сопли!
     Я вам делаю выгодное предложение.
     -- Заниматься этим у вас в квартире? -- чуть не прошептал ошеломленный Тарас.
     -- Именно этим и именно у меня в квартире. А я буду за вами наблюдать из другой комнаты посредством видеокамеры. Устраивает?
     -- Неожиданно это все, Александр Ингольдович, -- Тарас собрал все свои силы и решил ни в коем случае не краснеть, не заикаться и по возможности шутить, дабы с честью быть уволенным с этой чудовищной работы.
     -- От что. У меня нет времени, -- сказал Александр Ингольдович. -- Я пишу тебе свой адрес, время вашего прихода и прошу не опаздывать.
     -- Вы действительно?
     -- Да, действительно. Но секс, дружище Тарас, должен быть на уровне. Понимаешь? Катайтесь по потолку, по стенам, это -- ваше дело, но мне это должно нравиться. Тогда вы сможете рассчитывать на мою квартиру. Что же касается офисного туалета, умывальника... Я там руки мою. Там нельзя трахаться.
     -- Нельзя, -- осмысленно повторил Тарас и не заметил, как дверь за его спиной закрылась.
     -- Ты что, Тарас? -- тормошила его Наташа, когда они вышли из метро. -- Очнись.
     -- Ага, очнулся.
     -- Твой друг далеко живет?
     -- Друг? А-а, друг. Близко, -- и Тарас посмотрел Записку, исчерканную рукой Александра Ингольдовича. - Вот там, кажется. А может там.
     -- Пошли быстрей, а то меня родители убьют, -- и она потащила Тараса по направлению к "Президент отелю", краснеющему в дымке первого снега левее большого каменного моста.
     "Квартира друга" оказалась квартирой нефтяного магната. Видимо нефть била ключом где-то на кухне, и прямо с кухни нефтяной магнат перегонял ее за рубеж.
     -- Ого, -- сказала Наташа, оглядывая комнату, на которую указал в записке Александр Ингольдович.
     -- Не волнуйся, -- для чего-то сказал Тарас и обнял ее. Он казался себе смешным и от этого никак не мог возбудиться по настоящему, до тряски в коленных суставах, как это с ним обычно бывало. Еще, как назло, он увидел ту видеокамеру, посредством которой Александр Ингольдович наблюдал теперь за ними, находясь, очевидно, в другой комнате. Впрочем, когда Наташа расстегнула ему ширинку и пощупала его член, который полу стоял под его тонкими трусами, он решил плюнуть на все и забыть про эти дикие выходки его начальника, как будто его нет вовсе, Александра Ингольдовича.
     Александр Ингольдович увеличил показатель яркости и пододвинул большое кресло поближе к экрану. Сначала, когда они просто целовались и обнимались, замерев в нерешительности, он разочарованно покусывал свои кривые толстые губы и потирал правой рукой нижнюю часть подбородка. Потом...

     2 серия

     Потом, когда все несколько оживилось, и Наташа спустила своими ловкими ручками джинсы Тараса до колен, Александр Ингольдович укусил себя за пухлый палец и пододвинулся ближе к экрану. Член Тараса, что уж там скрывать, был большим и стоял на удивление хорошо. Тарас уже забыл, что за ними кто-то наблюдает, он уже не косился на глазок видеокамеры, и, надо сказать, совершенно уже не ориентировался в пространстве. Руки Тараса сами собой и как-то жестоко раздели Наташу догола и сжали ее как железные тиски. Отбросив в сторону последний дурацкий носок и оставшись голым, Тарас, взял в руку свой член и сунул. Наташа вздрогнула. Она уже была достаточно возбуждена, и ее знобило. Трахались они, не смотря ни на что, стоя, по-студенчески, как привыкли за время этих долгих скитаний по подъездам и чердакам.
     С каждым новым движением член Тараса раздувался все больше, и Тарас становился все страшнее.
     Куда-то делся мягкий и добрый взгляд юного ангелоподобного мальчика. Какой-то злобный викинг с большим членом и горящими глазами стискивал бедной Наташеньке бедра и неугомонно толкал ее своим орудием так, что она прямо сознание теряла. Кроме того, они вдвоем были такими белыми, гладкими, такими пропорциональными, что настоящего ценителя античной культуры взяла бы дрожь при виде этой картины. Одним словом, фавн после полудня, вот кто был Тарас. Но только он не спал, а трахался с какой-то похотливой речной нимфой.
     Вдруг увидев кровать рядом с собой, Тарас вынул член, схватил Наташу и как охапку дров, кинул ее на кровать, хотя она ни сколько не сопротивлялась, и совсем не обязательно было так грубо хватать и так агрессивно раздвигать ей ноги коленями. Засунув член, Тарас сразу кончил.
     Наташа принимая на себя этот огонь из похоти и спермы, совершенно ушла в абстракцию и была уже никакая, в том смысле, что, например, сдавать экзамен по географии она бы сейчас точно не смогла. А ведь она была отличницей по этому предмету. Вот до какой степени извел ее Тарас своей агрессией. Однако, кончив один раз, Тарас и не думал вынимать. Он только поднял ей повыше ноги и продолжал еще более активно совать в нее свою дубину.
     "Не по годам -- палка, не по годам", с удовольствием отметил для себя Александр Ингольдович. И он всегда думал, всегда был уверен в том, что у таким красивых молодых мальчиков обязательно должны быть большие члены. Девочка тоже понравилась Александру Ингольдовичу. "Нет, нет, та молодежь чего-то да стоит", думал он, стягивая с себя брюки и трусы. Как ни странно, как не противоречиво это выглядело, но его член вдруг стал проявлять признаки жизни, слегка погорячел, приосанился как-то, задышал, можно сказать. Да и Александр Ингольдович задышал от некого томления в груди, чего с ним давно уже не случалось, отчего он и раскис в последнее время и стал все чаще думать, что надо, дескать, на могилу к своей первой жене сходить, цветочков бросить, пару, троечку, омерзительного оранжевого цвета.
     Честно говоря, Тарасу было удивительно, как это так он возбудился, как это так он не может остановиться. Ведь за ними смотрят, и не какой-нибудь там доброжелательный господин, навроде деда мороза, а его собственный патрон, его узурпатор, феодал натуральный с именем "Александр Ингольдович". Тарас две недели учился выговаривать это имя без запинки. Но, однако, член у Тараса, хоть он и кончил два раза, не только не опускался, а наоборот даже, теперь он реял как Андреевский флаг под углом сто восемьдесят градусов. И Тарасу ничего не оставалось, кроме того, как сунуть опять и продолжать истязание своей горячо обожаемой девушки Наташи.
     Александр Ингольдович сидел в кресле голый и н мог оторваться от экрана даже для того, чтоб пойти пописать. А ведь он выпил столько минеральной воды, пока любовался этой разнузданной парочкой. Впрочем, он был стойкий мужчина и дрочил свой член, не думая ни о чем. Он даже испугался за свое сердце. Как было бы обидно умереть от инфаркта сейчас, когда у него зашевелилось, забурлило. Он даже снял очки с золотой оправой, он даже бросил их куда-то на пол, вот до чего он дошел в своем неслыханном возбуждении. Этот гладкий молодой член, эти красивые движения бедрами, до чего это может довести даже такого циничного человека как Александр Ингольдович. "Скорей бы они уходили", подумалось бедному патрону, а то ведь он как выскочит, как вытащит, как оттрахает этих искусителей, молодежь эту борзую. "Скорей бы они уходили". Александр Ингольдович кончить, разумеется, не смог, но ему хватило уже и этого странного замешательства в рассудке. Он был вполне доволен и даже раз улыбался, когда Тарас, только его девушка ушла в ванну, почтительно издевательски поклонился в его видеокамеру, дескать "спасибо за внимание" и не торопливо стал натягивать на себя носки, рубашку, трусы... Александр Ингольдович в последний раз умилился видом полуголого отрока и, выключив телевизор, тоже стал одеваться. Когда ребята ушли, он, уже одетый, в очках с тонкой золотой оправой, набрал по телефону, не глядя, какой-то номер и уставился в зеркало, где белело его лощенное и ,в сущности, приятное лицо.
     Женщина лет сорока двух, с ухоженными пальцами и зверски красивыми бровями не торопилась отвечать на сигнал телефона, пикающего как-то по особенному призывно и даже с какой-то щемящей тоской. Эльвира, так звали женщину, поцеловала юную подругу в накрашенные губы и только тогда произнесла в телефонную трубку свое обворожительно-пленительное "Ало".
     -- Алло, -- сказала Эльвира своим грудным голосом -- Александр? -- улыбнулась она загадочно.
     -- Привет, -- сказал с того конца Александр Ингольдович.
     -- По делу? Как всегда?
     -- Не как всегда. -- сказал Александр Ингольдович.
     -- А что же? Какого-то особенного мальчика надо? Может быть сироту?
     -- Перестань. У тебя есть молодая пара?
     -- А что именно нужно? -- Эльвира поглаживая голую Настину грудь концом своего изумительного ногтя, венчающего указательный палец левой руки.
     -- Нужно, чтобы они были мужем и женой. Влюбленные, верные, так сказать, друг другу...
     -- Александр! Что случилось?
     -- Ты смеешься?
     -- Ну что ты. Мы же друзья. Скажи мне по-дружески. А то я потрясена.
     -- Если будешь задавать мне дурацкие вопросы, я тебя трахну.
     На этих словах Александр Ингольдович залился адским смехом. В ответ на него залилась и Эльвира, но ее смех был еще более адским.


     3 серия

     -- Неужели когда-то -- сказала Эльвира, положив телефонную трубку -- Я занималась сексом с мужчинами? -- и она хохотала, сотрясая своим демоническим хохотом грудь пятого размера, -- Ты представляешь себе, детка? -- обратилась она вдруг к Насте, посмотрев на нее исключительно нежно и подобострастно. -- Этот пегий мерин, эта похотливая обезьяна хочет развратить невинную молодую пару. На мальчиков у него уже не встает. Чудовище. Чудовище. У тебя есть кто-нибудь на примете?
     -- У меня есть, но я не скажу -- на этом Настя повернулась спиной к Эльвире и уткнулась в подушку. Настя уже несколько дней лежала на этой огромной кровати в стиле барокко и не могла с нее сойти. А все потому что Эльвира, этот Юлий Цезарь с пятым размером груди, посадила бедную девочку на золотую цепочку.
     -- Настенька, золотце, ты чем-то огорчена, может у тебя температура?
     -- Да я уже второй день ничего не ем, -- крикнула Настя и пожалела, что крикнула, потому что глаза Эльвиры стали сатанеть.
     -- Настенька, ответь, есть у тебя влюбленная молодая пара на примете? Нам за это хорошо заплатят, и на половину суммы я куплю тебе какой-нибудь гостинце.
     -- Есть у меня знакомые. Я могу к ним сходить.
     -- А они согласятся? Хотя... Они ведь наверно нищие, -- и Эльвира брезгливо помахала своими длинными ногтями около своего безупречно изящного носа. Помахала так, как будто нищие приблизились к ней и стали источать непотребные запахи.
     -- В крайнем случае, я пойду и уговорю их.
     -- А если тебя по пути изнасилуют? Нет, ты никуда не пойдешь. Ты мне скажешь их адрес, и я пойду сама.
     -- Тебя конечно не изнасилуют. Ты сама кого хочешь изнасилуешь.
     -- Золотце, ну что это за юмор? Ты что в техникуме?
     -- Хочу в техникум, -- чуть не зарыдала Настя.
     -- Перестань. Перестань. Я же тебе как мать. Говори мне адрес и, откуда ты их знаешь. Это твои друзья из техникума, да?
     -- Да. Нищие друзья из нищего техникума.
     -- Не разрывай мне сердце. Где они живут?
     -- В Ясенево. Новоясеневский проспект, дом шесть, квартира восемь.
     -- Боже, эти спальные районы. Это лежбище, это логово, эти бараки для прокаженных. Неужели и ты когда-то там жила, девочка моя? Тебя наверно насиловали с утра до ночи.
     -- Ага, С самого детства.
     -- Безбожно. Безбожно. Но теперь ты в безопасности, я не дам тебя в обиду. Никому, ты слышишь, никому.
     -- Когда-нибудь я спасу от тебя мир. Увидишь.
     -- А-а -- Эльвира прижала руки к груди. -- Ты убьешь меня топором?
     -- Я есть хочу. Я два дня...
     -- Успокойся, успокойся. Что если я дам тебе взбитых сливок?
     -- Опять сливки... -- заныла Настя.
     -- Ну-ну, в прошлый раз были шоколадные, а теперь будут клубничные. Эльвира ушла на кухню. Пока она была на кухне, Настя пыталась перепилить золотую цепочку пилочкой для ногтей, которую она утаила от Эльвиры. Но побег не удался. Пилочке было не под силу перегрызть эту цепь из чистого золота. Настя всхлипнула.
     -- Ну вот, деточка. Я надеюсь ты без трусиков? Сбрось одеяло.
     Настя скинула с себя одеяло и осталась лежать перед Эльвирой совершенно голая. Тем временем Эльвира, тоже обнажив свое не лишенное пропорций тело, поливала свои ноги взбитыми сливками аэрозольного флакона. И зря Настя оторачивалась, воротила носом, Эльвира все равно не успокоилась, пока не измазала себя сливками с ног до головы. Впрочем, Настю мучило настоящее чувство голода, и ей было даже неловко, что слюни прямо текут, прямо льются у нее изо рта. Когда Эльвира приблизилась, Настя уже была готова съесть ее всю.
     -- Деточка, ты возбуждена?
     -- Очень, -- и Настя кинулась на пятку Эльвиры, которая вдруг оказалась у нее под носом. Когда она облизала все ноги поднялась выше колен, Эльвира жестоко схватила ее за чудесные длинные волосы и стала самым ужасным образом возбуждаться. Грудь ее вздымалась, руки дрожали, а рот выкрикивал какие-то ласковые, глубоко человечные слова, как то: "люблю", "не могу жить", "ласкай меня, ласкай", из их последнее звучало как угроза. Настя, лизала ей между ног и стонала, как очевидно, стонут матросы на тонущем корабле, корабль тонет, они захлебываются, но все равно продолжают петь свою революционную песню. -- Ты, Петя, глупый и не понимаешь, что я тебя люблю даже такого, -- говорила Саша в затылок стоящему у окна Пете.
     -- Какого это такого? -- Петю это оскорбило, и о наконец повернулся.
     -- Ну какого, какого! Материально необеспеченного. Ты же сам говоришь.
     -- Мало ли, что я говорю.
     -- Знаешь Петя, я вышла за тебя замуж еще из-за того, что ты беден.
     -- А к тебе миллионеры сватались, да?
     -- Ну вообщем были предложения. Но я их отвергала. -- Сашу прямо из себя выводило, что между ней и Петей возникла какая-то стена непонимания, как выражаются психологи.
     -- Вот и иди к своим миллионерам. Пускай они тебе вермишель сварят. Сыру потрут.
     -- Петенька, но ведь это не я вермишели хочу, а ты. К тому же ты любишь по-флотски. А мясо у нас еще осталось. Хочешь я через мясорубку проверчу?
     -- Отстань от меня, а?
     -- Как это отстань? Куда же я отстану? -- и Саша заплакала, сев на бабушкин стульчик в углу кухни.
     -- Прости, -- Петя сел рядом с ней на еще один бабушкин стульчик. Ребята были красивые, милые, но одетые плохо и, кроме того, печать нищих студентов стояла у них на самом лбу.
     -- Неужели у нас никогда не будет детей? -- сказала Саша. -- Неужели мы никогда не разбогатеем?
     -- Опять ты начинаешь?
     -- Ты сам начал.
     -- Ладно, -- сказал Петя тихо и благостно. -- Главное, чтобы член стоял.
     -- Распущенный, ты, Петенька, мальчик!
     -- А сама-то, Сашенька? -- и он, обхватив ее, стал как бы в шутку лезть под ее майку. А шутки в этом было мало, поскольку Сашенька тут же разомлела и стала отдаваться ему прямо на кухне, но не тут-то было, не судьба, не удалось им в этот раз забыться половым актом. В дверь позвонили.
     В дверях перед худенькой интеллигентной Сашенькой стояла большая умопомрачительная Эльвира. Она была в какой-то переливающейся алмазами шубе и черной широкополой шляпе.
     -- Здравствуйте -- сказала она и вошла, вытеснив Сашеньку из дверного проема.

страницы: 1 2 3 [След.]

 | м | новое - старое | эротические рассказы | пособия | поиск | рассылки | прислать рассказ | о |

  отмазки © XX-XXI морковка порно фото Пятница 20.07.2018 02:24